Накануне празднования Национального дня вина`2026, который отметил своё 25-летие, состоялось интересное событие, посвящённое вину. Лекция «В начале было вино. Виноворот в искусстве», которую прочитал историк искусства Артур Чех (Латвия), была совмещена с дегустацией молдавских вин из местных сортов винограда под руководством сомелье, основателя Wine School Moldova Ирины Стахеевой.
Сначала были представлены вина, произведённые только из автохтонных сортов винограда и новой молдавской селекции, от трёх производителей – Gitana Winery, Castel Mimi и Vinum. Эти вина потом сопровождали и образовательную часть мероприятия. Участники дегустации слушали лекцию с бокалами в руках. Основные её мысли представляют интерес для многих любителей вина, которые видят в нём гораздо больше, чем алкогольный напиток.
Артур Чех рассказал про вино как культурологический символ, который влиял на изобразительное искусство. Речь шла о западноевропейской цивилизации,
начиная с древней Греции.
Известно, что для греков вино имело сакральный смысл. Древнегреческий бог Дионис куда бы ни приходил, всюду учил людей выращивать виноград и делать вино. Искусствовед Франсуа Лиссараг, который прославился своими трудами по анализу изображений на древнегреческих вазах, подсчитал, что более 30% сосудов, которые дошли до наших времен, в древнегреческой классической культуре посвящены вину, процессу производства напитка, воплощающего в себе идею человеческого воскресения.
У древнегреческой аристократии было принято устраивать симпозиумы (мужские пиршества), где его участники развлекались, обсуждали политические вопросы и пили разбавленное водой вино из стоящего в центре большого керамического кратера. Симпозиумы занимали центральное место в культуре и были одним из главных сюжетов в древнегреческом искусстве, особенно в вазописи и литературе. Кратеры и килики для питься специально создавались для симпозиумов и часто украшались изображениями самого застолья.
То есть для древних греков вино было сакральным напитком, а также политически и бытово значимым. Они умели его ценить.
В древнем Риме
Римляне двинули то, что придумали греки, несколько дальше именно в бытовом контексте.
Эта знаменитая древнеримская напольная мозаика со скелетом-виночерпием (датируется I веком до н.э. — I веком н.э.) была найдена в разрушенном извержением Везувия городе Помпеи (Италия). Небольшой прямоугольник мозаики (91 x 70 см) был установлен как центральный элемент на полу столовой одного богатого дома. Скелет держит в руках два винных кувшина — аскоса. Подобные мозаики в столовых (триклиниях) служили для римлян напоминанием о скоротечности бытия (memento mori) и призывом наслаждаться жизнью и вином, пока есть возможность (carpe diem). В настоящее время оригинал мозаики хранится в Национальном археологическом музее Неаполя.
В 1626 г., во время раскопок под собором Святого Петра (в Ватиканском некрополе), когда закладывался фундамент бронзового балдахина работы Джованни Лоренцо Бернини над папским алтарем, была обнаружена мраморная гробница Флавия Агриколы из Тибура, созданная в Древнем Риме около конца I — начала II века нашей эры. В левой руке он держит небольшую чашу для питья, а правая рука поднята к голове, символизируя глубокое размышление или покой. Надпись на основании ложа оказалась шокирующей:
Это вы видите меня лежащим там, точно так же, как я лежал за обедом, тщательно заботясь о себе все те годы, что мне уготовила Судьба. И я никогда не жалел вина. <…> Друзья, читающие это, прислушайтесь к моим словам: смешайте вино, повяжите венок на челе, пейте подальше отсюда. И не отказывайте себе в наслаждениях любви с прекрасными женщинами. Когда придёт смерть, все будет поглощено землей и огнем».
На самом деле это была целая философия, которая формировала древний римский во времена империи образ жизни и их действительность.
В Ветхом Завете
Христианство очень много отображало Ветхий Завет. Например, в живописи известен сюжет «Опьянение Ноя» (или «Хам высмеивает Ноя»), в основе которой лежит история из Книги Бытия. Ной вырастил виноградник, сделал вино, выпил его, опьянел и уснул обнаженным в своем шатре. Его сын Хам увидел наготу отца, проявил неуважение и рассказал об этом братьям. Другие сыновья, Сим и Иафет, вошли в шатер спиной вперед и укрыли отца одеждой. Протрезвев, Ной проклял сына Хама (и его потомка Ханаана), сделав его «рабом рабов».
Художники разных эпох часто изображали этот сюжет. Наиболее известные – фреска Микеланджело Буонарроти в Сикстинской капелле (1509 г.), полотна «Опьянение Ноя», авторами которых стали Джованни Беллини (1515 г.), Якопо Бассано (1565 г.), Якопо Кименти да Эмполи (1615-20 гг.).
У Сандро Боттичелли есть знаменитый диптих (две связанные картины) на библейский сюжет о Юдифи, хранящийся в Галерее Уффици во Флоренции. Сюжет основан на ветхозаветной «Книге Юдифи», где храбрая вдова спасает свой народ от вражеского нашествия.
«Возвращение Юдифи» (1477–1478 гг.): на ней изображена Юдифь, которая возвращается в родной город Ветулию после того, как обезглавила ассирийского полководца Олоферна. Вместо того, чтобы струсить и сдался в плен, Юдифь пошла к нему, соблазнила, напоила вином, а когда Олоферн выгнал своих защитников из палатки, чтобы с ней переспать, она это сделала, и затем отрубила ему голову. На картине Юдифь в правой руке держит меч, в левой — оливковую ветвь (символ мира), а рядом её служанка несёт корзину с отрубленной головой тирана.
Ещё один известный ветхозаветный сюжет из Книги Бытия: праведник Лот с семьёй спасается бегством из уничтожаемых Богом городов Содома и Гоморры. Решив, что на Земле больше не осталось мужчин для продолжения человеческого рода, дочери Лота намеренно напаивают своего отца вином, чтобы зачать от него детей. То есть потомство стояло выше любых морально-нравственных норм. Об этом картина Лукаса Кранаха Старшего под названием «Лот и его дочери» (1528 г.).
То есть мы снова видим вино, его непосредственное участие и некий радикальный исторический слой с точки зрения событий, который меняет в целом ход истории. Мы понимаем, что в ветхозаветной культуре вино было тем маркером, который показывал нам, что сейчас произойдёт радикальный исторический взлом, нечто, что сдвинет историю с мёртвой точки. Вино всегда присутствовало там, где происходили важные, в частности богоугодные и богонаправленные события. И христианство от иудеев эту историю подхватило, мы помним, что первым чудом Иисуса Христа было превращение воды в вино», — подытожил Артур Чех.
В христианстве
Фреска Джотто ди Бондоне, на которой Иисус Христос превращает воду в вино, называется «Брак в Кане Галилейской» (1304–1306 гг.). Она находится в капелле Скровеньи в Падуе (Италия). Сюжет из Евангелия от Иоанна, где рассказывается о том, что на свадебном пиру в Кане закончилось вино, и по просьбе Девы Марии Христос велел наполнить водою шесть каменных водоносов и затем превратил её в вино. Иисус сидит с левого края длинного пиршественного стола.
«Точно так же Иисус Христос своим последним чудом во время таинства Евхаристии подарил нам возможность даже после Его непосредственной смерти постоянно соприкасаться с Его воплощённой во плоти сущностью, сутью Бога. Он оставил нам своё тело в образе хлеба и свою кровь в образе вина, что стало основой христианского богослужения, таинства причастия и Святой Евхаристии, которое позволяло нам знать и чувствовать, что Господь всегда рядом, что Он был, это Его определённое свидетельство, и это то, что позволяет нам в дальнейшем в Него продолжать верить», — подчеркнул историк искусства.
На изображении представлена православная икона редкого иконографического типа «Спас Лоза Истинная», или «Христос Виноградная Лоза». Иисус Христос изображен в виде Пантократора (Вседержителя), из груди или ног которого (в виде ствола дерева) вырастает ветвящаяся виноградная лоза. В ветвях лозы размещены ученики-апостолы и святые (или Богородица и Иоанн Предтеча в некоторых вариациях), символизирующие евангельские слова: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой — виноградарь» и «Аз есмь лоза, вы же гроздие».
Композиция аллегорически раскрывает идею единства Христа и Его Церкви: верующие («ветви») приносят плоды только тогда, когда пребывают в живой связи со Спасителем («лозой»).
Вместе с таким отношением к вину, что вино есть кровь Христова, то есть непосредственный отпечаток присутствия Бога в этом знании, в нашем осязаемом мире, мы понимаем, что люди относились к вину с особым пиитетом.
Но вообще в средневековье люди больше пили вино, чем воду, потому что был велик шанс того, что вода окажется по разным причинам отравленной или испорченной. То есть она не очень надежная, в то время как вино стабильно сделано тобой. Ты знаешь, что там произошло, поэтому лучше утоляй жажду вином, чем водой.
Средневековье
Многие знают картины нидерландских художников — «Битва поста и Масленицы» Питера Брейля-старшего (1559 г.) и «Аллегория чревоугодия и любострастия» (1500 г.) Иеронима Босха (на главном фото).
По словам Артура Чеха, это — не просто некая сатира над людьми, которые вытворяют неприятные, непонятные, невоспитанные вещи. На самом деле здесь представлена эстетика классического средневекового карнавала, который играл необычайно значимую роль для существования той или иной христианской общины, т.к. христианский мир построен на огромном количестве ограничений и правил. А вино, конечно, играло огромную роль, особенно во время карнавала.
Бочка вина (или пива), на которой восседает тучный король Карнавал, — это один из ключевых смысловых и композиционных элементов картины «Битва поста и Масленицы». Вино здесь символизирует культ чревоугодия, изобилия и безудержного веселья, которые царили в последние дни перед строгими ограничениями (во время поста).
«Аллегория чревоугодия и любострастия» Босха передаёт аллегорию чревоугодия. В центре водоёма плавает огромная винная бочка, на которой верхом восседает тучный мужчина, олицетворяющий ненасытность и пьянство. Вокруг бочки в мутной воде собрались купальщики (грешники), которые заняты только тем, что черпают и пьют алкоголь прямо из неё. Справа к бочке подплывает ещё один персонаж, у которого на голове гротескно водружено целое блюдо с мясным пирогом. Из-за этого блюда он ничего не видит перед собой, что символизирует слепоту человека, порабощённого своими базовыми потребностями.
Постепенно вино перестает быть чем-то священным, оно переходит в бытовой мир.
Эпоха Возрождения
На знаменитой фреске «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи можем заметить, что в люди больше концентрируются не на поглощении Бога через вино и еду, а на том, как Он указывает на предателя. То есть это как будто уходит из сакрального мира, начинает превращаться в нечто, что больше говорит о жизни, радости от неё, о том, что вообще обеспечивает причины человеческого существования.
Ещё одна картина первоначально получила название «Тайной вечери», которую написал Паоло Веронезе в 1573 г. Полотно размером 555 × 1280 см было заказано монахами-доминиканцами для трапезной Базилики Санти-Джованни-э-Паоло в Венеции взамен сгоревшей картины Тициана.
Веронезе изобразил пышный венецианский пир с участием Христа, на котором присутствовали немцы-стражники с алебардами, шуты, собаки, карлики и пьяные слуги. Мы видим, что Иисус вроде как рассказывает, что его кровь — это вино, а его тело – хлеб, но его мало кто слушает. Большинство участников увлечено неким светским досугом, который происходит благодаря большому количеству вина. По мнению Святой инквизиции, такое изображение являлось неуважением к священному сюжету.
Из-за этого художник дал новое название картине — «Пир в доме Левия» и пояснил, что это просто светское пиршество, где присутствовал Иисус, не было никакого таинства. В настоящее время она хранится в Галерее Академии в Венеции.
Даже инквизиция в рамках сакральной истории согласна, что потребление вина и развлечения, связанные с ним, могут оставаться внутри сакрального поля», — отметил Артур Чех.
Рождение современности
По словам спикера, настоящее рождение современной действительности случилось в XVII в. По живописи мы понимаем, что люди уже смотрят на вино как на что-то совершенно иное. В этом отношении вспомним картину «Вакх» Караваджо (1596 г., хранится в галерее Уффици во Флоренции).
На ней вино занимает большую часть пространства (графин с вином, вино в бокале). Хотя сюжет античный, но герой в нём – обычный юноша с венком из виноградных листьев на голове. Он играет в Диониса. Не вполне трезвый юноша протягивает зрителю бокал вина, как будто бы приглашая присоединиться к нему. Подпорченные фрукты на блюде намекают на быстротечность человеческого существования. Юноша как бы говорит: «Пока ваше время не истекло, вы должны этим вином наслаждаться».
И именно телесное наслаждение является до сих пор лейтмотивом нашего существования. Мы продолжаем думать, что наше физические удовольствия — это то, что и обеспечивает смысл нашего существования, особенно в капиталистической культуре, где всё построено на потреблении. Но уже в XVII в. это присутствует.
На другой картине «Вакх» (1638-40) фламандца Питера Рубенса тоже Дионис не привычно красивый, а опьяневший, тучный молодой человек, восседающий на большой винной бочке. Жена Вакха Ариадна наполняет его чашу вином. Маленький сатир пытается поймать ртом капли вина, пролитые мимо чаши. За спиной бога Пан пьёт вино из амфоры.
Рыхлая плоть Вакха — символ избытка, плодородия земли, стихийной радости бытия. Природа не знает стыда и ограничивающих рамок. Вакханалия символизирует освобождение человека от социальных условностей, законов и моральных запретов. Через опьянение герои приходят к первобытному счастью и абсолютному слиянию с миром.
Эти картины говорят о том, что появляется идея изображения реального мира, а не мира, сотканного из иллюзий и возвышенных представлений. Также XVII век подарил нам идею о том, что истинным является только наслаждение, которое мы способны пережить телесно.
Нидерландский художник Ян Вермеер, написавший две картины в похожем интерьере (плиточные полы и витражи) – «Бокал вина» (1660 г.) и «Девушка с бокалом вина» (1659-60 гг.) показывает, что вино формирует взаимоотношения между людьми (в обоих случаях бокалы с вином только у женщин, а наливают им мужчины), это — то, что позволит им наслаждаться. Девушка на второй картине смотрит прямо на зрителя, понимая, к чему всё это идет, и улыбается.
В таких работах, как у Яна Стена (считается самым весёлым голландским художником), который изображал пьяные, порочные семейства, мы видим не сатиру, а смех над тем, что реально существует в культуре. Ян Стен всё это видел, наблюдая в собственном трактире, также он показывал то, как жила эта протестантская реформистская культура.
«Весёлое семейство» (1668 г.) — иллюстрация пословицы «Как поют старые, так и свистят малые». На картине показан шумный домашний хаос: взрослые пьют вино, поют и играют на музыкальных инструментах, а дети тут же копируют их поведение. На прикреплённой к камину записке написана голландская пословица, суть которой сводится к тому, что дети всегда перенимают дурные привычки у своих родителей. В Нидерландах до сих пор бытует крылатое выражение «домашнее хозяйство Яна Стена», означающее полный, но весёлый беспорядок в доме.
Живопись XVII в. очень часто призывает наслаждаться действительностью, и всегда в этом участвует вино. Например, у немецкого живописца Эдуарда фон Грютцнера есть много работ, где в сюжете участвует вино – «Рюмочка для укрепления сил», «Фальстаф», «В кабинете», «Катастрофа», «Хороший год» и т.д. Одна из картин — «Хороший напиток» (конец XIX в.): пожилой бенедиктинский монах с блаженной и умиротворенной улыбкой поднимает к свету бокал с вином, любуясь его цветом и прозрачностью перед тем, как сделать глоток. В другой руке он держит штопор или небольшой аксессуар для бутылки.
«Понимание того, что жизнь – одна, и ею нужно наслаждаться, во многом изменит в целом наше отношение к Богу, науке, действительности, политике, — говорит Артур Чех. — Но это в каком-то смысле постепенно станет маркером качества — там, где есть вино, в целом алкоголь, даже те, кто несчастен, могут войти в состояние эйфории, в состояние счастья. И это, конечно, сослужит вину такую службу, что оно будет появляться в живости именно как то, к чему нужно стремиться, и чем нужно наслаждаться. Вино становится главной целью внутреннего наслаждения. Однако такое приземление вина как образа помешает его сакральному и возвышенному смыслу».
Уже не идеальный знак
«Завтрак на траве» Клода Моне (1866 г.): бытовая сцена пикника компании парижских буржуа на залитой солнцем лесной поляне. В самом центре композиции на траве расстелена белоснежная скатерть, на ней разложены разнообразные яства и бутылки с вином. Но истинным главным героем картины является солнечный свет.
Постепенно вино становится скорее чем-то просто эстетически приятным, неким абстрактным, отдалённым сюжетом, который отсылает нас к умению человека наслаждаться этой жизнью и отсылает нас к красоте, которая может лежать за этими наслаждениями. Но как будто сам виноград и само вино действительно теряет своё центральное положение.
Почему это происходит? Потому что в новом обществе, которое часто неправильно использует те ресурсы, которые ему предлагаются, и неправильно формирует свой нарратив касательно того или иного продукта. Постепенно в них начинают видеть не что-то положительное, а скорее нечто отрицательное, то, что приводит к вульгаризации, бедности, неправильному поведению и нарушению канонов поведения, к которым мы приучены с самого детства.
Вино перестаёт быть самым идеальным знаком. Оно становится чем-то, что должно заставить нас задуматься о том, что из себя представляет человеческая раса, о чем думают люди, что потребляют и как в целом обустраивают свою жизнь?», — объясняет историк искусства.
Выпускались плакаты, которые говорили, что алкоголь – это зло, и оно мешает полноценной и радостной жизни человека. В этом есть своя доля истины, потому что важна умеренность в потреблении. Но иногда это превращалось в пропаганду того, что вином мы только травим себя и превратимся в свиней.
Вот эта деконструкция сакрального смысла вина — переход его сначала в бытовое восприятие, а затем в восприятие чего-то отрицательного, что мешает развитию общества. Оно хоть и не отменяет вино полностью, но делает его менее доступным и менее распространённым, выводит его из самого искусства куда-то в мир около искусства».
«Бар в „Фоли-Бержер“» французского художника-импрессиониста Эдуарда Мане (1882 г.). В центре полотна стоит реальная девушка по имени Сюзон, которая действительно работала барменшей в популярном парижском варьете и кабаре «Фоли-Бержер». Её лицо выражает глубокую грусть, отрешенность и одиночество. Это резко контрастирует с шумной, праздной и веселящейся толпой буржуазии, которая отражается в зеркале позади неё. Для Мане было важным изобразить человека в этой действительности и его переживания, а вино здесь играет очень вторичную роль.
То есть вино из некого знака переходит в мир вокруг искусства жить, воспринимать искусство, мировосприятия в целом, которое предпринято импрессионистами. Оно перестаёт быть жизненной необходимостью, но не в бытовой действительности, а в искусстве.
«Завтрак гребцов» тоже французского художника-импрессиониста Пьера Огюста Ренуара (1881 г.): на картине изображены друзья художника, которые отдыхают на застекленной террасе ресторана «Фурнез» (существует до сих пор) на острове Шату на реке Сена недалеко от Парижа. Здесь нет скрытой драмы или сложного философского подтекста, это — гимн радости, дружбе, молодости и простым житейским удовольствиям.
Здесь мы тоже видим вино, но оно не является центром произведения. Это то, что помогает человеку внутри его буржуазной действительности формировать атмосферу, поле для общения и т.д.
Влияние филлоксеры
Вино и так шло к своему отказу или отмене. Но потом в середине XIX в. случилось то, что вино окончательно добило и выкинуло как знак и символ искусства, — нашествие филлоксеры, которая погубила европейские виноградники. Принято считать, что именно это произошло на знаменитой картине Винсента Ван Гога «Красные виноградники в Арле» (1888 г.), изображающие сбор винограда в окрестностях аббатства Монмажур. У Ван Гога этот пейзаж приобретает характер притчи. Люди, собирающие урожай, становятся символом жизни, представленной художником как тяжёлый ежедневный труд. Виноградники кроваво-красные, неестественные, очень эмоциональные.
В ноябре 1888 г. Ван Гог написал своему брату Тео: «Ах, почему тебя не было с нами в воскресенье! Мы видели совершенно красный виноградник, красный, как красное вино». После этого он написал «Красные виноградники в Арле».
Филлоксера уничтожила вино как базовый продукт, на котором была построена культура и полностью вырезала его из бытовой действительности, особенно не очень богатых, бедных, нищих людей. И это стало причиной того, что люди от вина перешли на дистилляты. Они стали пить виски, водку, абсент и другие крепкие напитки, потому что вина у них просто не было.
Когда вино перестало быть частью некогда продолжительное время бытовой действительности людей, они перестали видеть в этом что-то сакральное, редкое, дорогое, то, что делает меня, — продолжает спикер. — И вино стало обретать самые отрицательные состояния: вино приводит меня к депрессии, вино существует в отрыве от меня. Вино — как некая эстетическая модель, как некий предмет, который мы либо изображаем для того, чтобы поймать ту или иную его форму, или как некий знак, который должен расстроить наше привычное представление о реальности и посмотреть на него совершенно с другой стороны, чтобы увидеть за реальностью нечто большее, как на картине Рене Магритта «Портрет» (1935 г.)».
На первый взгляд, это — обычный натюрморт с бутылкой вина, стаканом, ножом и вилкой на столе. Однако в самом центре ломтика ветчины на тарелке детально прорисован человеческий глаз, устремленный прямо на зрителя. Будничную сцену превращена в сюрреалистический ребус, вызывающий у зрителя недоумение и лёгкое чувство тревоги.
Элитный продукт
Но это не значит, что вино полностью кончилось. После второй половины XIX в. вино стало превращаться в элитный продукт, который сегодня иногда продаётся за огромные деньги, становится маркером богатства и умения по-настоящему наслаждаться жизнью.
Вино в том числе превращается в коммерческий продукт, который не имеет отношения к искусству, но который может использовать искусство и может себе его подчинить. Традицию этому положило Château Mouton-Rothschild (в Бордо), которое в 1924 г. впервые заказало создание оригинальной художественной этикетки художнику Жану Карлю (в честь розлива вина в самом шато). В 1945 г. в честь победы во Второй мировой войне на этикетке появилась знаменитая буква V (символ победы), нарисованная Филиппом Жюллианом. С тех пор каждый новый винтаж украшает работа приглашенного известного художника.
Многие винные дома превратили бутылки в холсты для художников. Например, культовый производитель Бароло Vietti (Пьемонт, Италия) с 1974 г. нанимает известных художников для создания уникальных картин под конкретные винтажи. На их этикетках появлялись работы таких мастеров, как Пьер Паоло Пазолини, Ренцо Пиано и Роберт Коттингем. Коллекция выставлялась даже в Музее современного искусства в Нью-Йорке.
Сицилийский винный дом Donnafugata (Италия) использует для своих вин яркие, сказочные этикетки, которые создаёт художник Стефано Витале. Каждая из них — это картина в стиле наивного искусства, рассказывающая историю сицилийских женщин, литературы и традиций острова. У них также есть эксклюзивные серии, оформленные модным домом Dolce & Gabbana.
Искусство, которое раньше было храмом для вина, позволяло проявиться этому сакральному образу, здесь стало в каком-то смысле его рабом. Оно стало неким винтиком в большой капиталистической системе, которая полностью очистила вино от сакральных смыслов, и вино стало существовать в искусстве, скорее, как некий намёк.
Оно перестало быть чем-то, что буквально поддерживает наши политическую и бытовую системы. Мы продолжаем пить вино, используем его по праздникам, знаем, что это приятный и вкусный напиток, он позволит нам унестись куда-то в другой мир, может быть, оторванный от нашей бытовой реальности. Но на самом деле это — не та часть основополагающей нашей культурной ДНК, которая делает нашу действительность.
Самого искусства, построенного на вине и использующего вино, больше нет и не может быть, потому что наша культура мыслит теперь совершенно по-другому. Это значит, что наша культура изменилась. Это нужно признать, принять и научиться видеть в вине то, что есть на самом деле – приятный напиток, приятное впечатление, которое может формировать жизнь и, возможно, не более того», — подытожил Артур Чех.
***
От автора:
Когда мы начинаем знакомиться с вином и погружаться в его мир удовольствия, интересуемся различными ароматамии вкусами, удивляясь, откуда они берутся в вине? Потом нам хочется узнать больше сортов винограда в винах. Затем открываем для себя регионы и терруары. Оказывается, мир вина такой огромный и прекрасный, его горизонт постоянно отодвигается, ты не можешь до него дойти. И приходит время, когда ты хочешь узнать, как вино повлияло на ментальность и духовность человека, как вино стало культурологическим символом, как связаны вино и искусство.
Данный материал, написанный мной на основе лекции Артура Чеха (невозможно охватить её полностью), может послужить отправной точкой для дальнейшего самостоятельного изучения темы вина в искусстве.
P.S.: Я собрала иллюстрации к лекции в своём Telegram-канале, их можно увидеть по ссылке (фото сгруппированы в три поста).
